 |
| Федор Шаляпин в роли Ивана Грозного |
История сегодня пойдёт о милых барышнях, великих музыкантах, нудизме от слова нудный и жарком черноморском лете. Мсье Шаляпин - моя любовь!
Был у меня когда-то друг. Художник.
Характер у него был скверный, но справедливый.
Совершаем мы с ним и ещё с парой новых друзей с нудистского пляжа променад по Гурзуфу, вверх-вниз, дача Чехова, остывающая вечерняя набережная, чахоточные улыбаются и машут из можжевеловой рощи.
Нагревшись в машине после долгой дороги я организую чемпионский заплыв среди кишащей массы отдыхающих.
В связи с очередью в кабинки демонстративно переодеваюсь на глазах у всех этих толстопузых кузьмичей, их жён, неравномерно загоревших хмельных любителей дневного сна и шумных карапузов в надувных нарукавниках. Отжимаю от морской воды свои красные трусы, встряхиваю волосы и удаляюсь, оставляя после себя отпечатки стоп на серых камнях и недоумение «а что так можно было?» и «вот же непутевая девка! Вася, закрой глаза».
На мне широкополая шляпа, белое платье с воланом, а я преисполнена кокетства и беззаботного веселья. Хо-хо))
Гуляем по Гурзуфу, вверх-вниз, вверх-вверх.
Тут бах. В витиеватых проулках загорелый местный грек (читай: абхаз) на стремянке собирает урожай грецкого ореха и, заприметив издалека мою лёгкую поступь, решает во что бы то ему ни стало меня угостить.
Факт присутствия противоположного пола его не останавливает, а даже пробуждает в нем некий азарт, и он щедро наполняет мою шляпу своим урожаем.
Я веду себя как полагается приличной барышне, нервно хихикаю, опускаю глаза и стремительно покидаю территорию, пока он не передумал.
Ретировавшись от знойного фермера, я почувствовала себя гораздо спокойнее и, расслабившись, начала грызть орехи.
О, прекрасный молодой грецкий орех... ты так нежен, как первые усы 16-летнего юноши.
Как та самая борода, как конфеты птичье молоко, как пенка капучино, как песни Максим и прикосновение пёрышка к ступне.
Я, ссутулившись, грызу орехи, забыв обо всем на свете, напеваю про себя «ээх, дубинушка, ухнем», разламываю скорлупу руками, жую, «эх раааз, да и самааа пойдёт», выплевываю скорлупу, «эй ухнем», жую орех, «ещё раз», и тут из блаженного сомнамбулического забытия меня пробуждает голос моего друга художника и насильственный рывок.
Он выхватывает из моих рук шляпу с орехами, вываливает их на землю и кричит гневно: «Да брось ты свои ебучие орехи!!! Если бы здесь был Фёдор Шаляпин, он бы поступил также».
Аплодисменты. Занавес.
Как бы поступил Фёдор Шаляпин мы уж никогда не узнаем. Как думаете, поступил бы так Фёдор Шаляпин?
Короче. Морали две.
1. Греки с орехами лучше, чем без орехов. Да и вообще любые мужчины лучше с орехами. Только присматривайтесь, чтобы они были покрепче, а то не видать вам ни греков, ни орехов.
2. Созидание и разрушение идут в ногу, потому что без намеренного погружения в бездонный Тартар сознания и склонности к аморальным действиям не создавалось ни одного великого произведения искусств.
Фсё
А нет. Напоследок, Шаляпин в роли Бориса Годунова. Вот тебе и ирония судьбы, вот тебе и с легким паром.
Комментариев нет:
Отправить комментарий